Президент Медведев: сумбур вместо музыки ОСЬМИНОГ. Блог-книга на PEREMENY.RU
Март 28th, 2011 АВТОР:
Продолжение. Начало Предыдущее
Сумбур вместо музыки
Интересно, что в семье ых у мамы и папы были как будто отдельные библиотеки. Выше я процитировал то, что президент сказал об отцовских книгах, а дальше он сообщает: «И у мамы было несколько собраний. Одно из них — академическое собрание сочинений Антона Чехова. Мама, по-моему, собиралась писать кандидатскую именно по этому писателю. И как-то так получилось, что я стал его читать». И представляете, какова добросовестность, ребенок (ему в это время «лет 12-13, наверное») читает том за томом подряд: «Все шло по нарастающей. Начиналось с рассказов Антоши Чехонте, а потом были вполне серьезные его произведения, и даже тяжелые. Закончилось все письмами». Обычному человеку трудно понять, как можно вот так читать книги. А если учесть, что в академических изданиях всегда есть обширные комментарии, то картинка получится просто устрашающая: маленькая читающая машина.
Я, впрочем, не знаю, читал Дима комментарии или нет. Но усматриваю в таком неуклонном чтении всего вплоть до писем Чехова приверженность ценностям мамы (проще говоря — проявление Эдипова комплекса). С другой стороны нельзя не увидеть в этом процессе нечто по сути механическое. Давайте в связи с этим посмотрим, что и как вообще читал Медведев. Он говорит: «Чехов поэтому для меня один из любимых писателей. С меньшим удовольствием, не буду скрывать, просто с трудом читал Льва Николаевича Толстого». Сванидзе спрашивает «Войну и мир» прочитали в школе?» Ответ: «Да. Это подвиг, конечно, но я ее прочитал. Как сейчас помню четыре тома зеленого цвета».
Запомним: человеку врезался в память даже цвет обложки. И опять же представим себе процесс: через не могу, через отвращение, ничего не понимая (что естественно в такой ситуации), гримасничая от боли, причиняемой русским классиком, Дмитрий Анатольевич отрабатывает страницу за страницей, главу за главой, том за томом Да, это действительно подвиг. Пройти через такое и остаться чистым, нетронутым умом Сванидзе сочувствует: «Это были не лучшие часы вашей жизни?» Да какой там «не лучшие», это был подлинный ад. «Это была обязательная программа. Как-то вот не пошло. Я думаю, это та самая опасность, которая содержалась в советской школе. Опасность отравления детей классикой».
Ну, это нытье про ужасы совка нам уже знакомо и даже надоело. Мы также уже знаем, что Медведев склонен переносить свои личные и семейные проблемы на других — на советскую власть, на Россию, на Сталина. На сей раз речь про советскую школу. Но может все-таки дело не столько в школе, сколько в ученике? Может, не надо уж так огульно: «Опасность отравления детей классикой. Когда после этого отвращение к классике сохраняется надолго». Может, просто у президента нет какого-то органа для чтения Толстого. Вот для Чехова есть (хотя трудно сказать, что человек, читающий с такой упертой серьезностью, может вообще в нем понять). И для Достоевского есть: «Достоевский мне и тогда и сейчас нравится гораздо больше Толстого». А для Льва Николаевича — нет. Кстати, не поэтому ли столетие со дня смерти Толстого в нашей стране практически проигнорировали? И не в этом ли причина того, что образование у нас при Медведеве пошло совсем вразнос? Ведь чиновники так чувствительны к ментальным причудам хозяев.
С гораздо большим удовольствием он говорит об иностранной литературе. «Первая книжка, которую я прочитал и получил от нее удовольствие — до этого родители уговаривали читать, но я был равнодушен к книгам, — «Дети капитана Гранта». Мне ее подарили. С книжками художественными тогда тоже было не очень». Здесь опять все тот же мотив: советская власть не давала людям читать. Мне, право, западло объяснять, что все, кому нужно, имели и читали книги. Любые самые запрещенные, надо было только не бояться и — платить деньги. Так что не стоит валить на советскую власть то, что конкретные родители не покупали ребенку книг. Это только семейная проблема людей, относящихся к культуре потребительски: вот папины научные книжки, вот расхожий набор собраний, купленных на макулатурные талоны (чтоб было, как у людей), вот достали академического Чехова на случай написания диссертации.
Сванидзе и сам видит, что говорить с о русской литературе бессмысленно. Поэтому возвращается к «Детям капитана Гранта». В них «какой-то фокус есть. Я перечитывал раз десять». Дмитрий Анатольевич подхватывает: «Я не меньше. И вообще всего Жюля Верна. «20 тысяч лье под водой». Одну версию, потом, как ни странно, другую — «80 тысяч километров под водой». Я тогда в них находил много нюансов в описаниях, в переводе, меня это очень поразило. «80 тысяч километров» была издана где-то в 50-е годы, и перевод был более консервативен. Так получилось, что «Три мушкетера» Дюма я с удовольствием прочитал, «Двадцать лет спустя» — с меньшим, «Десять лет спустя» — так и не осилил».
source
Комментариев нет:
Отправить комментарий